нейропсихология, методы

В статье охарактеризованы три этапа исследования афазии. Классический подход (19 в.) рассматривает афазию как результат повреждения определенных речевых центров, расположенных в левом полушарии. Для нейропсихологического подхода (середина 20-го в.) характерен факторный анализ симптомов и объяснение механизмов, которые стоят за базовыми формами афазий. Нейродинамический подход (время написания статьи) объясняет симптомы афазии общими дефицитами нейродинамики, такими как нарушение избирательности психических процессов и патологическая инертность.

В документе содержатся пометы, частично внесенные в машинописный текст "Aphasia Reconsidered".

Черновик к вечерней лекции "Нейропсихология как наука" для 16го Международного конгресса по прикладной психологии. По представлениям современной нейропсихологии, псхические функции человека основаны на скоординированной работе динамических систем, локализованных в разных частях мозга, каджая из которых играет свою специализированную роль. Из этого следует, что одни и те же сложные поведенческие процессы могут нарушаться из-за поражения разных областей мозга, при этом в зависимости от локализации будут поражены различные факторы и нарушены разные компоненты одной и той же функциональной системы. Далее Лурия развивает теоретические и практические применения этого постулата. С теоретической точки зрения, он описывает базовые принципы функциональной организации мозга человека - три функциональных блока. С практической, он демонстрирует диагностическую силу нейропсихологии на примере нарушений письма вследствие мозговых поражений, а также описывает возможности и особенности применения факторного анализа.

Черновик к вечерней лекции "Нейропсихология как наука" для 16го Международного конгресса по прикладной психологии. По представлениям современной нейропсихологии, псхические функции человека основаны на скоординированной работе динамических систем, локализованных в разных частях мозга, каджая из которых играет свою специализированную роль. Из этого следует, что одни и те же сложные поведенческие процессы могут нарушаться из-за поражения разных областей мозга, при этом в зависимости от локализации будут поражены различные факторы и нарушены разные компоненты одной и той же функциональной системы. Далее Лурия развивает теоретические и практические применения этого постулата. С теоретической точки зрения, он описывает базовые принципы функциональной организации мозга человека - три функциональных блока. С практической, он демонстрирует диагностическую силу нейропсихологии на примере нарушений письма вследствие мозговых поражений, а также описывает возможности и особенности применения факторного анализа.

Черновик к вечерней лекции "Нейропсихология как наука" для 16го Международного конгресса по прикладной психологии. По представлениям современной нейропсихологии, псхические функции человека основаны на скоординированной работе динамических систем, локализованных в разных частях мозга, каджая из которых играет свою специализированную роль. Из этого следует, что одни и те же сложные поведенческие процессы могут нарушаться из-за поражения разных областей мозга, при этом в зависимости от локализации будут поражены различные факторы и нарушены разные компоненты одной и той же функциональной системы. Далее Лурия развивает теоретические и практические применения этого постулата. С теоретической точки зрения, он описывает базовые принципы функциональной организации мозга человека - три функциональных блока. С практической, он демонстрирует диагностическую силу нейропсихологии на примере нарушений письма вследствие мозговых поражений, а также описывает возможности и особенности применения факторного анализа. Текст рукописи содержит многочисленные правки и пометы.

Черновик к вечерней лекции "Нейропсихология как наука" для 16го Международного конгресса по прикладной психологии. По представлениям современной нейропсихологии, псхические функции человека основаны на скоординированной работе динамических систем, локализованных в разных частях мозга, каджая из которых играет свою специализированную роль. Из этого следует, что одни и те же сложные поведенческие процессы могут нарушаться из-за поражения разных областей мозга, при этом в зависимости от локализации будут поражены различные факторы и нарушены разные компоненты одной и той же функциональной системы. Далее Лурия развивает теоретические и практические применения этого постулата. С теоретической точки зрения, он описывает базовые принципы функциональной организации мозга человека - три функциональных блока. С практической, он демонстрирует диагностическую силу нейропсихологии на примере нарушений письма вследствие мозговых поражений, а также описывает возможности и особенности применения факторного анализа. Текст рукописи содержит правки и пометы.

Вечерняя лекция Лурии на 16-м Международном конгрессе по прикладной психологии. В лекции обозначаются основные задачи нейропсихологии, а именно топическая диагностика мозгового поражения и разработка научно обоснованных методов реабилитации больных. Прежде всего, Лурия описывает концепцию высших психических функций как сложных динамических систем скоординированной работы различных отделов мозга. Эта концепция опирается на идею о трех блоках мозга: первый, энергетический, - ствол мозга и ретикулярная формация - обеспечивет общий тонус коры. Второй блок (задние отделы коры) - модально-специфические системы сенсорных (оптических, акустических, кинестетических) анализаторов, организованных иерархически. Первичные зоны второго блока получают визуальный, акустический и сенсорный сигнал непосредственно от рецепторов; вторичные зоны, надстроенные над первичными, ответственны за дальнейшую организацию и кодирование информации; в третичных зонах происходит интеграция модально-специфической информации. Третий блок (передние отделы коры) отвечает за планирование и организацию действий и регуляцию поведения. Кратко характеризуются симптомы поражений каждого из блоков. В рамках концепции о трех блоках Лурия анализирует нарушения письма при различной локализации мозгового поражения. Такой анализ - квалификация симптомов и поиск основного фактора, который лежит в их основании (факторный анализ в рамках одного человека) - и является основным методом нейропсихологии, утверждает Лурия. Подобный подход позволяет также решать вопросы реабилитации высших психических функций, когда выпавший фактор компенсируется за счет сохранного.

Черновик статьи на тему целей, задач и инструментов нейропсихологической диагностики. В статье содержатся многочисленные пометы синей ручкой.

В статье рассматривается агументация за и против использования стандартизированных количественных тестов в современной нейропсихологической диагностике.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

Черновики и пометы к статье "О применении психологических тестов в клинической практике" (полные версии текста содержатся в других документах папки).

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей. Текст содержит рукописные пометы и вставки.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей. Текст содержит рукописные пометы и вставки.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

В статье Лурия высказывает свое мнение относительно применения психологических тестов для оценки сложных функций психической деятельности человека. Он считает безусловно ценным стремление использовать в диагностике стандартизированные вспомогательные средства для уточнения клинического исследования. Однако механическое перенесение западных методик на советскую почву путем перевода и адаптации зачастую невозможно из-за теоретической и идеологической несовместимости таких тестов. Лурия разбирает проблематичность такого переноса на примере тестов Бинэ, метода психологических профилей и прожективных тестов. Его общая рекомендация - проводить диагностические тесты, разработанные на правильной теоретической основе, анализировать результаты качественно и уделять особое внимание подготовке квалифицированных психологов и врачей.

Один из черновых вариантов статьи. Лурия обсуждает вклад методов и концепций научной психологии в другие дисциплины, такие как психиатрия, неврология и нейрохирургия. В частности, он подчеркивает необходимость использования объективных экспериментально-психологических методов для решения диагностических задач в рамках этих дисциплин. В качестве примера Лурия приводит нарушения памяти. Это частая жалоба, которую слышит психопатолог или психиатр от своих пациентов, и ее патофизиологическая природа может быть уточнена только с помощью тщательного исследования - психологической квалификации симптомов. Далее описываются общие принципы нейропсихологии и системной локализации высших психических функций в мозгу. В заключение Лурия обозначает одно из перспективных направлений нейропихологических исследований, а именно изучение взаимодействия симптоматических нарушений с общими процессами нейродинамики. Текст содержит рукописные пометы и правки.

Рукопись учебника "Руководство по психологии", 1 часть. Главы: Психология как наука: ее предмет и практическое значение; Эволюция психики; Сознательная деятельность человека и ее общественно-исторические корни; Мозг и психические процессы.

В статье рассматривается вопрос кодирования (порождения) речевого высказывания, или экспрессивной речи. Выделяются этапы этого процесса: возникновение мотива, появление замысла (мысли) и построение на ее основе с помощью внутренней речи схемы высказывания (общая структура высказывания, носящая предикативный характер), которая затем преображается в линейную схему фразы и только затем - в развернутое речевое высказывание. Обсуждается вопрос о возможности выделения мозговых механизмов каждого из этих этапов. Обсуждаются методы исследования речи: прослеживание спонтанной речи пациента с оценкой мотивов речевого общения (просьбы - mand/demand и коммуникации - tact/contact по Б.Ф. Скиннеру), анализ диалогической речи и собственной монологической речи больного (пересказа текста, рассказа по картинке, написания сочинения на заданную тему). Также описываются специальные средства анализа порождения речи - повторение, называние, анализ парадигматической и синтагматической стороны порождаемого речевого высказывания. Далее анализируются те нарушения порождения речи, которые возникают при поражении конкретных областей мозга. Поражение подкорковых структур, как отмечает автор, приводит к общей инактивности больного, но сами механизмы порождения речи при этом остаются интактными и при повышении общего тонуса коры демонстрируют свою сохранность. Поражение лобных отделов левого полушария приводит к нарушению в первую очередь самого порождения мотива к речевому высказыванию и общению: такие больные крайне безучастны к происходящему, в диалогической речи у них происходит замена содержательных ответов на вопросы эхолалиями; в монологической речи отмечается невозможность сформировать замысел и на его основе построить программу высказывания, которая заменяется побочными ассоциациями или инертными стереотипами. В этом случае грубо нарушена регулирующая функция речи. Далее описывается синдром динамической афазии, связываемый в данной статье уже не с массивным поражением лобных отделов, а только с повреждением задне-лобной области, которая приводит не к общей инактивности, а только к специфической инактивности в речи. У них наблюдается специфическое нарушение самостоятельного построения речевого высказывания в звене построения его схемы, видимо, связанное с нарушениями внутренней речи и программирования высказывания (Т.В. Рябова (Ахутина)), тогда как грамматическое оформление высказывания может оставаться относительно сохранным. Оно нарушается у другой категории больных, речь которых традиционно описывалась как "телеграфный стиль". Это нарушение в статье связывается с нарушением синтагматической стороны речи, которая, в отличие от парадигматической, как отмечает А.Р. Лурия, к моменту написания статьи еще является недостаточно изученной (при обсуждении этих терминов упоминаются работы Ф. де Соссюра, Р. Якобсона). У таких больных грубо повреждена предикативная структура высказывания, "линейная схема фразы": их речь практически лишена глаголов и представляет собой набор слов, практически не связанных между собой синтаксически. Дополнительно обсуждаются вопросы онтогенеза грамматической структуры речи и работы в области грамматики Н. Хомского и его школы. Напротив, парадигматическая сторона речи нарушается при поражении задних речевых зон - при височных поражениях и синдроме акустико-гностической афазии, нижнетеменных поражениях и афферентной моторной (кинестетической) афазии и теменно-затылочных поражениях и семантической афазии. при височной афазии из речи исчезают существительные, происходит выпадение номинативного состава и нарушение предметной отнесенности слов, существительные заменяются обходными предикативными выражениями или парафазиями. Поражение теменно-затылочных (теменно-височно-затылочных) отделов приводит к стертым симптомам оптической агнозии, а также к нарушению симультанных синтезов и процессов пространственного и квазипространственного (в том числе - в импрессивной речи) анализа и синтеза. В экспрессивной речи это приводит к выраженным номинативным дефицитам в виде развернутого подыскивания слов (когда даже подсказка первой буквы при этом быстро помогает его вспомнить) и вербальных парафазий, в основе которой лежит уравнивание следов по возбудимости и невозможность выбора нужного слова из ряда равновероятно всплывающих альтернатив. Кроме того, у таких больных не нарушено построение конструкций, понятных из контекста ("коммуникация событий"), но возникают проблемы с построением логико-грамматических конструкций, требующих сохранности симультанных синтезов ("коммуникации отношений"). В заключении подводится краткий итог всем описанным вариантам нарушений экспрессивной речи, но оно выглядит незавершенным (последний из описанных в статье вариантов там не обсужден). Также в статье имеются пропуски на месте описаний пациентов, которые планировались к каждому из названных в ней нарушений.

В статье обсуждается психологическая структура процесса декодирования сообщения (понимания обращенной речи).

Выделяются 3 этапа этого процесса: понимание лексического значения слов, входящих в высказывание, анализ синтаксического строения фразы и на ее основе - понимание значения всего высказывания в целом, и, наконец, понимание общей мысли, мотивов и смысла, заложенных в высказывание, то есть подтекста, стоящего за сообщением. Эти этапы разбираются на примере понимания рассказа-басни "Галка и голуби" Л.Н. Толстого.

Обсуждаются условия (или задачи) декодирования сообщения:

1. анализ контекста (поскольку только с его помощью из ряда значений и семантических связей, присущих слову, выбираются те, которые релевантны для данного высказывания);
   
2. после выбора нужных смыслов для того или иного слова - их сохранение и "вливание" (Л.С. Выготский) в последующие слова для верного понимания их смысла;
   
3. возможность уложить последовательно (сукцессивно) воспринимаемые элементы сообщения в целостную, одновременно (симультанно) схватываемую логико-грамматическую систему;
4. анализ подтекста и внутреннего смысла высказывания с выходом за пределы содержащихся в нем внешних значений.

Подчеркивается, что анализ подтекста и внутреннего смысла не является чисто вне-языковым процессом и тесно связан с языковым содержанием сообщения.

Далее обсуждается проблема выделения компонентов процесса декодирования сообщения и сложность построения таких моделей декодирования (например, создаваемых в структурной лингвистике). На примере опытов по анализу семантических полей с применением психофизиологических методов регистрации сосудистых или кожно-гальванических компонентов ориентировочного рефлекса (А.Р. Лурия, О.С. Виноградова, Н.А. Эйслер) показано, как по-разному выглядят связи слов у взрослых испытуемых группы условной нормы, умственно отсталых испытуемых, детей, как эти связи зависят от функционального состояния испытуемых. В этой связи критикуются модели понимания речи, не учитывающие эту психологическую специфику построения семантических связей у человека. Упоминается метод регистрации движений глаз как важное психологическое средство изучения процесса понимания текста в зависимости от его сложности и многозначности.

Значительная часть статьи посвящена описанию возможностей клинической нейропсихологии и анализа локальных поражений мозга для изучения психологической структуры декодирования сообщения. А.Р. Лурия кратко освещает основные принципы теории системной динамической локализации ВПФ (многокомпонентное строение ВПФ, связь каждого компонента с определенной зоной мозга, понятие нейропсихологического фактора, принцип двойной диссоциации функций при повреждении той или иной зоны), показывая, как такое понимание мозговых механизмов речи позволяет из анализа ее нарушений при локальных поражениях мозга сделать важные для психолингвистики выводы. Приводятся примеры нарушений понимания речи, возникающих при височных (нарушения фонематического слуха и нестойкость лексических единиц) и нижнетеменных (теменно-височно-затылочных) поражениях (нарушения процессов симультанных синтезов при анализе логико-грамматической структуры высказывания), поражениях медиальных отделов височной области (сужение объема оперативной памяти и повышенная тормозимость следов интерференцией) и передних (лобных) отделов коры (патологическая инертность, а при заинтересованности префронтальных областей - инактивность и/или импульсивность с потерей контроля над стереотипами и непроизвольным уровнем функционирования). Обсуждается также роль глубинных структур в обеспечении процессов избирательности (селективности) психических процессов и поддержания общего психического тонуса. Подчеркивается, что при правополушарных поражениях понимание речи также нарушается - зачастую как раз в звене избирательности, что выглядит как плохо контролируемое резонерство при внешне полностью сохранной речи.

Подробно обсуждаются различные степени нарушения селективности, наиболее сильно проявляющейся в случаях, когда сочетается общемозговая симптоматика и повреждение подкорковых структур с нарушением (первичным или вторичным от указанной) работы лобных долей:

1. повышенная тормозимость следов интерферирующими воздействиями;
2. контаминация следов;
3. инертность последней из воспринятых смысловых систем;
4. подмена воспроизведения бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями.

В заключение делается вывод о важности нейролингвистики и знания о нарушениях речи при локальных поражениях мозга для расширения научного знания о процессах декодирования речевого высказывания, которое ранее считалось прерогативой только лингвистики, а теперь нуждается в данных от смежных наук для обогащения понимания механизмов сложных речевых процессов.

В этой заметке (возможно, черновике к статье Luria & Majovsky, 1977) противопоставляются два подхода к нейропсихологической диагностике - американский и советский. 

Американский охарактеризован как механическое применение набора диагностических тестов, предназначенных для проверки сохранности психических функций, без учета их функциональной организации в мозгу. 

Советский подход основан на теории функциональной организации мозга. В его рамках поражения мозга определенной локализации вызывают совокупность функционально связанных друг с другом симптомов, которые объединяются в факторы. Задача нейропсихолога - квалифицировать симптомы как часть фактора. Далее описывается процедура диагностики: интервью и тестирование праксиса, гнозиса, памяти, речи и решения задач. Вкратце характеризуются техника проведения и интерпретация результатов.

В этой заметке (возможно, черновике к статье Luria & Majovsky, 1977) противопоставляются два подхода к нейропсихологической диагностике - американский и советский. 

Американский охарактеризован как механическое применение набора диагностических тестов, предназначенных для проверки сохранности психических функций, без учета их функциональной организации в мозгу. 

Советский подход основан на теории функциональной организации мозга. В его рамках поражения мозга определенной локализации вызывают совокупность функционально связанных друг с другом симптомов, которые объединяются в факторы. Задача нейропсихолога - квалифицировать симптомы как часть фактора. Далее описывается процедура диагностики: интервью и тестирование праксиса, гнозиса, памяти, речи и решения задач. Вкратце характеризуются техника проведения и интерпретация результатов.

В этой заметке (возможно, черновике к статье Luria & Majovsky, 1977) противопоставляются два подхода к нейропсихологической диагностике - американский и советский. 

Американский охарактеризован как механическое применение набора диагностических тестов, предназначенных для проверки сохранности психических функций, без учета их функциональной организации в мозгу. 

Советский подход основан на теории функциональной организации мозга. В его рамках поражения мозга определенной локализации вызывают совокупность функционально связанных друг с другом симптомов, которые объединяются в факторы. Задача нейропсихолога - квалифицировать симптомы как часть фактора. Далее описывается процедура диагностики: интервью и тестирование праксиса, гнозиса, памяти, речи и решения задач. Вкратце характеризуются техника проведения и интерпретация результатов.

Часть архива А.Р. Лурии хранится не на факультете психологии МГУ, а в семье ученого.

В настоящее время хранителем семейной части архива является Е.Г. Радковская, которой А.Р. Лурия приходился двоюродным дедом. В архиве имеется в том числе монография "Теменная (семантическая) афазия". Она является вторым томом запланированного в 1930-х годах трехтомника; первый том – «Сенсорная афазия» - стал законченным исследованием, за которое А.Р. Лурия получил степень доктора медицины, тогда как третий том должен был осветить две моторные формы афазии. В монографии дан объемный обзор литературы. Он начинается с раздела, раскрывающего историю исследования семантической афазии. В нем автор критикует как ассоцианистский подход, описывающий семантическую афазию как простой разрыв связи слова и представления (Брока, Бродбент), так и авторов, пытавшихся описать нарушения мышления при семантической афазии (Мари, Пик, Гельб, Гольдштейн), поскольку мышление в их работах понималось идеалистически, в отрыве от чувственного опыта, действия и исторически возникшего строя языка. Из обзора работ А.Р. Лурия делает вывод, что для проведения детального анализа нарушения смысловой (в отличие от внешней, фазической) стороны речи при семантической афазии необходимо привлечь данные о строении и функционировании нижнетеменной области и об организации самой языковой системы. Именно этому и посвящены следующие два раздела монографии. В первом из них А.Р. Лурия с опорой на данные литературы показывает, как морфофизиологическое строение теменных долей способствует их роли в синтезах высшего уровня и формированию надмодальных представлений о пространстве. Во втором разделе автор анализирует, как сама структура языка в ходе развития человека двигалась от индикативной (указующей) роли слова к номинативной и переходила от синпрактической, внеязыковой передачи смысла (когда смысл можно понять только из контекста) к ситуации, когда язык своими сложными логико-грамматическими конструкциями может передать все сложные системы связей и отношений в мире. Далее идет раздел под названием «Метод исследования сохранности смысловой стороны речи». По мнению Лурии, в традиционном исследовании оценка понимания речи сводилась к предъявлению фраз, понимание которых часто требовало только сохранности понимания отдельных слов или для верного понимания которых можно было обратиться к текущему контексту. Соответственно, Лурия полагал, что в предлагаемых для оценки понимания речи фразах должны быть максимально разведены смысл (вне-языковые факторы, практический опыт, контекст) и значение (логико-грамматические соотношения). В таких фразах должен быть конфликт между их непосредственной предметной отнесенностью и подлинным значением. Среди дополнительных требований Лурии к методам диагностики семантической афазии - возможность выявлять степень нарушения понимания смысловой стороны речи. Лурия предлагает также оценивать способ выполнения задания: выполняется ли оно самостоятельно («с ходу» или с устным рассуждением) либо с помощью экспериментатора, а если не выполняется – есть ли возможность хотя бы безошибочно повторить задание. В центральной части книги задается план описания клинической картины семантической афазии. Предметом исследования должна стать смысловая сторона речи, центральным симптомом для описания – распад логико-грамматической структуры речи, единицей «патологического нарушения» - синтагма. Затем А.Р. Лурия предполагает описать нарушения категориального мышления, опирающиеся на смысловую организацию речи, в том числе подробно проанализировать вопрос о том, как при семантической афазии нарушается вся система научных понятий. Последним разделом автор планирует дать описание нарушений симультанного гнозиса и организации пространственного опыта, где много неречевых компонентов, но который составляет психофизиологическую подоснову для описываемых логико-грамматических операций. В фигнальной части работы А.Р. Лурия переходит к краткому описанию больных, которые составили его клиническую выборку. Он подчеркивает, что их было достаточное количество, что генез поражений был разнообразен (сосудистые, опухолевые, травматические, реже – мозговые энцефалиты). Поражение располагалось на границе теменных и височных областей. Приводятся примеры 8 конкретных больных: Тит., Смол., Авт., Марк., меньше – Бар., Сел.; также – Прос., Мих. Идет отсылка на ненаписанную часть В данной работы, где предполагается подробное описание случаев (для нее они даже заранее пронумерованы – случай II…). У пациентов описываются нарушения экспрессивной и импрессивной речи, оптико-пространственного восприятия. В конце АРЛ обобщает описываемое нарушение как распад системы смысловых процессов, уходящих корнями в сложные формы оптического гнозиса. Далее он снова подчеркивает необходимость квалификации симптомов из 4 ранее указанных сфер – «понимания смыслового строя языка, структуры мыслительных операций, системы научных понятий и тонкого строения гностических процессов».

На этом книга заканчивается.

В статье Лурия рассуждает о функциях головного мозга человека, в частности, о том, каким образом он обеспечивает высшие психические процессы. После краткого филогенетического обзора, где прослеживается реорганизация различных отделов головного мозга у разных видов в процессе эволюции, Лурия подробно останавливается на описании анатомической и функциональной организации человеческого мозга. Мозг можно изучать тремя методами: морфологическими (на уровне клеток), экспериментально-физиологическими и клинико-психологическими; в статье суммированы результаты, полученные этими методами. Так, подробно описана клеточная организация коры головного мозга, в том числе разница между различными его разделами и отличия коры человека от других видов, а также принципы ее иерархического деления на проекционные, вторичные и ассоциативные зоны. Подробно охарактеризована организация зрения и роль в нем проекционных, вторичных и ассоциативных зон; описаны последствия их разрушения (в том числе, оптическая, предметная, симультанная, пространственная агнозии). Аналогичным образом рассматривается функция слуха, чуть менее подробно. Часть статьи посвящена роли коры головного мозга в осуществлении целенаправленного действия. В заключение Лурия пишет о принципе восстановления мозговых функций после травматического мозгового поражения. Упоминается фармакологический способ (введение вещества простигмина/прозерина) для восстановления параличей определенного типа, а также функциональная реорганизация высших функций за счет сохранных психологических механизмов. Последняя описана на пример восстановления речи после поражений различных отделов левого полушария.

Работа, написанная А.Р. Лурией в восстановительном госпитале на Урале в г. Кисегаче в годы войны, посвящена нарушениям движений, возникающим при поражении премоторной области. Обсуждается анатомическое строение и функции премоторной области – интеграция двигательных импульсов в целостные функциональные комплексы, «кинетические мелодии», единые двигательные акты. Ссылаясь на то, что в современной ему неврологии описания таких больных носили единичный характер, А.Р. Лурия ставит задачу описать нарушения движений при поражении премоторных отделов на материале клинического случая больного Черн. (34 года, осколочное ранение). Поражение больного локализовано в премоторных отделах в большей степени правого полушария, но ряд данных позволяет предположить амбидекстрию пациента и доминантный характер правого полушария. Описано состояние больного в первый период после ранения (3-4 недели) с адинамией психических процессов – праксиса, гнозиса, речи, мышления. Далее приведены подробные данные исследования движений больного. Анализируются нарушения двигательных координаций (в теппинге, графомоторной пробе, пробе на динамический праксис), упоминаются трудности формирования трудовых навыков (шитья). Приводится опыт с пробой на субституцию (некоторый аналог «шифровки» Векслера с подстановкой определенных символов под другой набор знаков, повторяющийся на листе), в котором показан распад у больного сенсомоторных навыков, также требующих плавности, но уже не в эфферентном, а в афферентном звене. Показывается, что поражение премоторной области приводит к нарушению не только движений, но и восприятия – из-за невозможности вызывать внутреннюю схему, обладающую достаточной стойкостью для отсечения случайных внешних векторов и поддержания автоматизированного выполнения. Далее нарушение обобщенных динамических схем описывается на материале счетной деятельности, причем нарушения счета связываются с распадом не только внутренних кинетических схем, но и внутренней речи. Для счетных навыков также проводится формирующий эксперимент с попыткой их восстановления. Наконец, А.Р. Лурия описывает в статье речевые нарушения при премоторных поражениях, связывая их с уже упоминавшимися выше нарушениями внутренней речи и порождения схемы планируемого высказывания (согласно описанным Л.С. Выготским этапам перехода от внешней речи к внутренней). Для нарушений движения и восприятия проводится исследование действия медикаментозной терапии (прозерина) на нарушенные процессы. Для движений, сенсомоторных навыков, счета и речи специально организуются формирующие эксперименты по изучению возможностей восстановления психических функций при премоторных поражениях, причем для восстановления речи подробно описан метод «картотеки-плана» с вынесением вовне этапа планирования высказывания и построения последовательности смысловых элементов текста. Обсуждая механизм речевых нарушений при премоторном синдроме, А.Р. Лурия подчеркивает, что помимо нарушения плавности речи такие больные демонстрируют нарушения в виде аграмматизма с нарушением (ослаблением) грамматической структуры сложной фразы, а также вторичные «псевдо-семантические» нарушения понимания речи, поскольку дезавтоматизация затрагивает и понимание речи. Делается вывод о динамическом характере психологических нарушений при премоторных поражениях. Вероятно, данная работа является одним из первых текстов, описывающих понимание А.Р. Лурией процессов серийной организации движений и действий и их нарушений.

В материале предложен новый метод исследования памяти. Существует две гипотезы забывания: угасание следов памяти и их ретроактивное торможение за счет интерферирующего материала. Современные Лурии клинические методы исследования памяти не позволяют оценить влияние интерферирующих воздействий на успешность запоминания. Поэтому он предлагает метод, позволяющий учитывать этот фактор. Метод состоит в сравнении запоминания и воспроизведения слов, чисел, рисунков и действий в трех условиях: при непосредственном воспроизведении, воспроизведении после незаполненной ("пустой") паузы и после паузы, заполненной побочными (интерферирующими) действиями, гомогенными либо гетерогенными материалу задания. Также можно оценить влияние смысловой организации материала на успешность его запоминания. Лурия показывает, что больные с различной локализацией мозгового поражения демонстрируют разные результаты при использовании этой методики, что позволяет использовать их для топической диагностики.

Статья (предположительно, из серии сообщений "Нейропсихологический анализ памяти") посвящена мозговой организации памяти. Так, Лурия пишет о трех основных вопросах исследования нарушений памяти: о психологической структуре дефекта, его физиологических механизмах и симптоматических различиях при различной локализации поражения. Лурия отвечает на эти вопросы на основании данных, полученных на основании нейропсихологического исследования совместно с соавторами (Акбарова, Киященко, Климовский, Попова, Фам Мин Хак). В качестве метода использовалась серия заданий на воспроизведение материала (зрительного, двигательного и слухо-речевого) в трех условиях: непосредственно после предъявления, после незаполненной ("пустой") паузы и после паузы, заполненной интерферирующим материалом (гетерогенным и гомогенным основному). Также исследовалось влияние смысловой организации материала на запоминание. Исследование проводилось в группах больных с поражениями различной локализации: верхнего отдела ствола (в том числе гипофиза), с массивными опухолями в области средней линии (в частности, в районе медиальных отделов лобных долей), с массивными поражениями лобных долей и поражениями теменно-височно-затылочных отделов. Результаты в каждой группе подробно обсуждаются. Текст статьи во многом пересекается с другими сообщениями из серии "Нейропсихологический анализ памяти". Текст содержит многочисленные рукописные пометы, правки, вставки и таблицы.

Статья (предположительно, из серии сообщений "Нейропсихологический анализ памяти") посвящена мозговой организации памяти. Так, Лурия пишет о трех основных вопросах исследования нарушений памяти: о психологической структуре дефекта, его физиологических механизмах и симптоматических различиях при различной локализации поражения. Лурия отвечает на эти вопросы на основании данных, полученных на основании нейропсихологического исследования совместно с соавторами (Акбарова, Киященко, Климовский, Попова, Фам Мин Хак). В качестве метода использовалась серия заданий на воспроизведение материала (зрительного, двигательного и слухо-речевого) в трех условиях: непосредственно после предъявления, после незаполненной ("пустой") паузы и после паузы, заполненной интерферирующим материалом (гетерогенным и гомогенным основному). Также исследовалось влияние смысловой организации материала на запоминание. Исследование проводилось в группах больных с поражениями различной локализации: верхнего отдела ствола (в том числе гипофиза), с массивными опухолями в области средней линии (в частности, в районе медиальных отделов лобных долей), с массивными поражениями лобных долей и поражениями теменно-височно-затылочных отделов. Результаты в каждой группе подробно обсуждаются. Текст статьи во многом пересекается с другими сообщениями из серии "Нейропсихологический анализ памяти".

В материале предлагается новый метод исследования памяти при старении. Лурия обозначает две гипотезы забывания: ослабление / угасание следов и ретроактивное торможение воспроизведения следов за счет интерферирующего материала. Данные многолетних наблюдений Лурии и его коллег над больными с локальными поражениями мозга разной этиологии (опухоли, инсульты, травмы) говорят в пользу второй гипотезы. Несмотря на это, современные Лурии клинические методы исследования памяти не позволяют оценить влияние интерферирующих воздействий на успешность запоминания. Поэтому он предлагает ввести в практику оценки памяти (в том числе в старческом возрасте) метод, позволяющий учитывать этот фактор. Метод состоит в сравнении запоминания и воспроизведения слов, чисел, рисунков и действий в трех условиях: при непосредственном воспроизведении, воспроизведении после незаполненной ("пустой") паузы и после паузы, заполненной побочными (интерферирующими) действиями, гомогенными либо гетерогенными материалу задания. Предлагаемая методика также позволяет учитывать два дополнительных фактора - модальную специфичность нарушений и влияние смысловой организации материала.

В материале предлагается новый метод исследования памяти при старении. Лурия обозначает две гипотезы забывания: ослабление / угасание следов и ретроактивное торможение воспроизведения следов за счет интерферирующего материала. Данные многолетних наблюдений Лурии и его коллег над больными с локальными поражениями мозга разной этиологии (опухоли, инсульты, травмы) говорят в пользу второй гипотезы. Несмотря на это, современные Лурии клинические методы исследования памяти не позволяют оценить влияние интерферирующих воздействий на успешность запоминания. Поэтому он предлагает ввести в практику оценки памяти (в том числе в старческом возрасте) метод, позволяющий учитывать этот фактор. Метод состоит в сравнении запоминания и воспроизведения слов, чисел, рисунков и действий в трех условиях: при непосредственном воспроизведении, воспроизведении после незаполненной ("пустой") паузы и после паузы, заполненной побочными (интерферирующими) действиями, гомогенными либо гетерогенными материалу задания. Предлагаемая методика также позволяет учитывать два дополнительных фактора - модальную специфичность нарушений и влияние смысловой организации материала.

Интервью на тему нейропсихологической науки. Лурия отвечает на вопросы об определении нейропсихологии; ее практическом значении, в том числе для топической диагностики мозговых поражений и восстановительного обучения; ее значении для научной психологии и ее месте в ряду других наук. В завершение Лурия приводит список публикаций, в которых отражены важнейшие достижения нейропсихологии.

Статья посвящена двум практическим задачам, которые приобрели особую важность во время Великой Отечественной войны: разработке научно обоснованного подхода к восстановлению движений, нарушенных в результате ранений опорно-двигательного аппарата и периферических нервов, с одной стороны, и разработке методик восстановления высших психических функций, нарушенных в результате ранений мозга, с другой. Одним из главных достижений в рамках первого направления стала система предметных упражнений, заменившая простую механическую гимнастику и повысившая эффективность восстановления моторных функций после ранения. В рамках второго направления советские психологи, отталкиваясь от идеи Выготского о системной локализации функций, заложили основы новой науки нейропсихологии и сделали первые разработки в области восстановительного обучения, основной целью которого стала перестройка частично поврежденной функциональной системы с задействованием сохранного мозгового субстрата.

В статье предложен статистический метод психодиагностики на основе теории распознавания образов, и описан начальный этап его создания. Процедура диагностики при таком подходе состоит в разработке "дискриминативных шкал" по принципу "норма-патология". В качестве списка признаков для дискриминатора предлагается использовать вопросы MMPI; обучающая выборка - большие группы здоровых испытуемых и больных с различными психиатрическими диагнозами. На основании этих данных выбираются наиболее информативные вопросы и вычисляется диагностический алгоритм. Полученные правила проверяются на контрольной выборке. Описываемая процедура существенно повышает точность диагностики: так, для шкалы параноидной шизофрении точность диагностики составила 98% (по сравнению с 60% классического варианта MMPI).

Комментарии к некой статье на тему методов нейропсихологической диагностики; критикуется использование формальных тестов в клинической практике.

В статье обсуждаются два подхода к статистической надежности факта в (нейро)психологической науке. При первом подходе, типичном для общей психологии, надежность факта подтверждается большим набором данных. К нейропсихологии этот подход не применим, поскольку эта дисциплина имеет дело с очень маленькими группами и единичными случаями. Второй подход - синдромный анализ - позволяет делать выводы даже на основании единичных случаев. При синдромном анализе первичный дефект ведет к системному нарушению, проявляющемуся как набор симптомов. Сопоставление этих симптомов позволяет выделить общий фактор нарушения. Во второй части статьи обсуждается формализованное применение Байесовского метода к синдромному анализу для решения двух вопросов нейропсихологии: 1) определения локализации поражения по множеству симптомов и 2) выделения множество симптомов, составляющих синдром, при известной локализации поражения.

В статье обсуждаются два подхода к статистической надежности факта в (нейро)психологической науке. При первом подходе, типичном для общей психологии, надежность факта подтверждается большим набором данных. К нейропсихологии этот подход не применим, поскольку эта дисциплина имеет дело с очень маленькими группами и единичными случаями. Второй подход - синдромный анализ - позволяет делать выводы даже на основании единичных случаев. При синдромном анализе первичный дефект ведет к системному нарушению, проявляющемуся как набор симптомов. Сопоставление этих симптомов позволяет выделить общий фактор нарушения. Во второй части статьи обсуждается формализованное применение Байесовского метода к синдромному анализу для решения двух вопросов нейропсихологии: 1) определения локализации поражения по множеству симптомов и 2) выделения множество симптомов, составляющих синдром, при известной локализации поражения.